Луни (purple_files) wrote,
Луни
purple_files

Дисклеймер: Мы тут с _volta_ малость набредили на тему что было бы, если бы "Далекую Радугу" снимали в Голливуде:) Получился театр абсурда, а что делать? а ты как думаешь? :)

Год 2136 н.э.
по одноименному роману А. и Б. Стругацких «Далекая Радуга»


"В условиях повальной неграмотности населения
важнейшими для нас видами искусства являются кино и цирк".
В. И. Ленин, 1919 г.



В ролях:
Леонид Горбовский – Брюс Уиллис
Джина – Анджелина Джоли
Марк Валькенштейн – Брэд Питт
Аля – Скарлет Йохансон
Камилл – Киану Ривз
Матвей – Хью Джекман
Таня – Энн Хатауэй
Перси Диксон – Морган Фриман
Ламондуа – Аль Пачино
Аристотель – Роберт Де Ниро
Габа – Уилл Смит
Канэко – узбекский гастарбайтер

Introducing Василий Степанов в роли Роби

Режиссер: Федор Бондарчук


(Звучит героическая музыка и слова «В одной не очень далекой галактике…». Общий план: планета Радуга – тихая, мирная, красивая. В роли планеты Радуга – Новая Зеландия).

(Рубка космического корабля. Горбовский и Марк за управлением, Перси маячит на фоне. На Горбовском – майка-алкоголичка, потрепанные джинсы, он мужественно небрит – этот облик будет сохраняться на протяжение всего фильма).
Горбовский: Приборы?
Марк (кокетничая с девушкой по дальней связи, поэтому не задумываясь): 20.
Горбовский: Что 20?
Марк: А что приборы?

(Перси мудро смотрит на обоих. За лобовым стеклом уже видна поверхность планеты. Звучит Somewhere Over the Rainbow. Игриво махнув щупальцами, корабль заходит на посадку).

* * *
(Радуга. Кабинет директора радуги Матвея. Ламондуа и Аристотель спорят, на протяжение их спора Матвей спит, положив ноги на стол и накрывшись газетой)
Ламондуа: Мне нужно 100 (смотрит в текст) уль…муль… в общем, вот этих штук.
Аристотель: Если тебе все равно каких штук, то забирай.
(Бондарчук пытается вмешаться, но уважение к мэтрам ему не позволяет. Аль Пачино и Де Ниро переходят на спор, у кого больше гонорары).
Джекман: (из-под газеты) А который час?
Бондарчук: Девять вечера.
Джекман: (оживляясь)Так у меня рабочий день давно закончился! Ну я пошел.
Бондарчук: Но съемки!
Джекман: (ухмыляясь) Профсоюз актеров!
Бондарчук: Массаракш!

* * *
(Большой план сверху – очередь за ульмотронами, все пихаются, крики «вас тут не стояло!», «запись с ночи» и т.п.).

* * *
(Горбовский, Марк и Перси едут на машине марки «Лада Калина» - эмблема крупно видна в кадре)
Горбовский: (прищурившись и окинув взглядом окрестности) Не нравится мне это небо.
Марк: (шлифуя пилочкой ногти и параллельно общаясь по телефону с супругой-Джоли) Небо как небо.
Горбовский: (словно что-то вспомнив) Можно я лягу?
Фриман: (сквозь зубы, шепотом) Эта реплика не здесь!
Уиллис: (простодушно) А где?
Фриман: Знаете, я лучше пойду…
Горбовский: (сверившись с бумажкой) А где моя Африка?
Марк: (оторвавшись от общения по мобильнику с супругой) В Африке.
Горбовский: (включает плеер – звучит последний хит Мадонны) О, так еще круче!
Бондарчук: (выскакивая из кустов, пытаясь порвать на себе отсутствующие волосы): Вы с ума сошли, а за права кто платить будет?!

(Аля, подпевая Мадонне, выходит из кустов, перекинув через плечо шланг. Каблуки на шпильках, мини-юбка, блузка лопается на пышной груди).
Марк: (быстро в телефон) Извини, я тебе потом перезвоню. (Пригладив волосы, решительно направляется в сторону Али) Хелло, детка!
Аля: (чувственно приоткрыв рот) Звездолетчик?
Марк: (приосанившись) А то!
Аля: Холостой?
Марк: (виновато покосившись на телефон) А то!
Горбовский: (громким шепотом) Пять детей! Или шесть…
(Марк пихает Горбовского кулаком под дых. Аля, вильнув задом и приглашающее подмигнув, скрывается в кустах. Марк идет было за ней, но, услышав окликающий ее мужской голос, нехотя отступает).
Горбовский: Так все-таки пять или шесть?

* * *
(где-то на зеленой полянке, Роберт и Таня, милая идиллия)

Таня: Роби, я тебе нравлюсь?
Роби: (бессмысленно улыбаясь) Ну да.
Таня: Роби, а как я тебе нравлюсь?
Роби: Нууу… (оглядывается в поисках режиссера)
Бондарчук: Меньше разговоров, больше дела! Снимай рубашку!
(Роби послушно снимает рубашку, начинается страстная любовная сцена, но тут в кадре под тревожную музыку появляется Камилл – в длинном черном плаще и стильных черных очках).
Камилл: (отрешенно) Началось!
Таня и Роби: (испуганно) Что началось?
(Камилл пожимает плечами и кивает в сторону Бондарчука)
Бондарчук: (горестно) А как мог бы сыграть Серебряков!
(Камилл запахивается в плащ и с оскорбленным видом удаляется под ту же тревожную музыку).

* * *
(Горбовский и Марк в кабинете у Матвея)
Матвей: (открывая бар) Ну что, за встречу?
Горбовский: Спасибо, мы перестали пить бурбон по утрам.
Марк: (становясь в позу) С тех пор, как мы пьем только богатые протеинами милкшейки, которые прекрасно усваиваются организмом, придают силу и бодрость на весь день и которые можно пить даже грудным младенцам…
Матвей: (перебивая) Понял, парни, у меня есть то, что вам нужно. (Доставая большую бадью с надписью «Ростагроэкспорт» и наливая им по стакану)
Уиллис: (недоверчиво смотрит на стакан – Бондарчуку) А я точно должен это пить?
Бондарчук: Еще как. Спонсоры платят!
(Уиллис и Питт со вздохом переглядываются, берут милкшейки и начинают пить).
(Появляется Канэко – узбек в красном псевдокитайском костюме из шелка).

Канэко: О-хайе, аригато годзаймасу!
Питт: (оживившись) О, доставка суши! Мне «Филадельфию» и побольше васаби!
Бондарчук: Какие суши! Это актер!
Уиллис и Питт: (изумленно) ЭТО актер?
Бондарчук: (бурчит себе под нос) А что, роль эпизодическая, вот я сэкономил, взял монтировщика декораций…
Матвей: (поглаживая бакенбарды, оставшиеся от «Росомахи») А еще говорят, что я – малобюджетный.
Канэко: (достает бумажку, старательно читает текст. Ничего не понятно, все ржут).
Бондарчук: Ну ничего, потом переозвучим.
Матвей: (ни с того ни с сего) Шерше ля фам! (нажимает большую красную кнопку, через пару минут появляется Аля, цокая каблучками по паркету. Марк приглаживет волосы и встает).
Матвей: Вот что, милочка. Вы, конечно, не в курсе, но в мире сейчас кризис, в зоопарке тигру мяса не докладывают… Так что я решил начать плановое сокращение сотрудников – вот, например, с вас.
Бондарчук: (себе под нос) Неплохо я добавил немножко актуальности!
Аля: (со слезами на глазах и воинственно выпятив грудь) А сам-то, ручки целовал, жену обещал бросить, лучшие мои годы… (подумав) месяцы… дни на тебя потратила, а ты!
Марк: Эй, приятель, ты рискуешь!
(Аля чудесным образом оказывается у Марка на груди).
(под музыку из «9,5 недель» появляется Джина. Камера крупным планом показывает лицо, губы, фигуру. Джина окидывает всех взглядом, замечает Марка, пытающегося спрятаться за грудью Али).

Джоли: Так-так-так… ты всех детей покормил, плейбой?
Питт: (угрюмо) Второго, четвертого и пятого покормил, остальных не нашел.
Джина: (ослепительно улыбаясь Матвею и показывая за спиной увесистый кулак Марку) Матвей, мне нужны все ваши мужчины…
Матвей: Зачем?
Джина: Ну, как обычно. (очаровательно улыбаясь).
Матвей: (кивая на Марка и Горбовского) И этих возьмешь?
Горбовский: Меня нельзя, я главный герой!
Джина: Ах так это вы – главный герой? А я – главная героиня!
Аля: А я?!
Джина: А ты, деточка, иди сюда, я тебя утешу… (гладя по голове, одновременно наступает шпилькой Але на ногу, Аля начинает выть) Вот видите, Матвей, до чего вы довели девочку. Аля, пойдем-ка, есть один женский разговор… (Аля вырывается и сбегает, Марк по стеночке уползает следом)

* * *
(Наблюдательный пункт на высокой, скалистой горе, торчащей посреди совершенно плоской Радуги. Роби сидит на наблюдательном пункте, играет в «шарики» на компьютере и бессмысленно пялится в экран. Под тревожную музыку у него за спиной появляется Камилл)
Камилл: Началось!
Роби: (озадаченно) Ты это уже говорил.
Камилл: Началось!
Роби: Что?
Камилл: Началось! (стучит себя по голове, в очках появляется заставка Windows, Камилл исчезает)
Степанов: (смотрит на Бондарчука) Что это было?
Бондарчук: (мрачно) Нелицензионный Windows, что. Что делать – бюджет-то у меня не резиновый!
Камилл: (снова врываясь в комнату, запыхавшись, хватает Роби за руку) Роби, счет идет на минуты! Она уже здесь! Гроб на колесиках нашел твою улицу!
Роби: Чё?
Камилл: Уходим, чё! (Бегут из наблюдательного пункта, по длинным коридорам – вокруг все рушится, за их спиной постоянно вспыхивают взрывы)
Роби: А что там взрывается?
Камилл: Декорации, блин, беги давай!
(Выбегают на тонкий шаткий мостик над пропастью. Роби бежит по нему первый, мост обрушивается за ним, Камилл остается по ту сторону)
Роби: Нет, Камилл, я не пойду без тебя!
Камилл: Спасай свою задницу, Роби! Не беспокойся обо мне! (на Камилла падает откровенно картонная декорация, он рухает в пропасть. Раздается отчетливый гулкий звук удара о гимнастический мат и за ним вопль «Fucking Russians!”)
(Камера находит Роби – он усиленно трет себе глаза луковицей, кадр быстро сменяется. Следующий кадр, Роби, заливаясь слезами, стоит над обрывом)
Роби: Неееееееет!!! (удаление плана. Роби на мостике стоит, раскинув руки и орет, камера удаляется, вот уже видна вся планета, затем – Вселенная).
Бондарчук: (удовлетворенно) Это будет моя лучшая сцена.

* * *
Бондарчук (старательно черкая сценарий): Этого американцы все равно не поймут, немножко подсократим…

(Горбовский прилетает к «Тариэлю», вокруг него толпится куча народу, на «Тариэле» большая табличка вкривь и вкось «Переучет». Горбовский задумчиво чешет в затылке, потом поворачивается к народу, удивленно глядя на Бондарчука)
Бондарчук: Речь!
Горбовский: (смотрит в бумажки, долго читает про себя) Ага… угу… понял… это не понял… ну ладно. (отбросив бумажки) Граждане планеты Радуга! Я простой парень с Земли, как и все вы. И как и все вы я люблю свою родину! И Родина ждет от нас пусть маленького, но подвига!
(Толпа непонимающе на него смотрит)
В очередь, сукины дети, в очередь!
(Толпа со словами «А, так бы сразу и сказал…», «Дело говоришь…», «Сдюжим, начальник…» выстраивается в очередь).

* * *
(Роби прибегает в лабораторию к физикам – гигантское помещение с кучей людей в белых халатах и разных непонятных приборов)
Роби: Сволочи, они убили Камилла!
(Всеобщая паника, реплики «Кто они?», «Что с нами будет?», «Все пропало!», «Наконец-то!» и т.п. Роби тупит)
(Внезапно включаются экраны всех компьютеров, телевизоров и сотовых телефонов в комнате, на всех – помятое лицо Камилла с пластырем на щеке)

Камилл: Радужане! Я отдохнул, я вернулся!
(Все тупят)

* * *
(Ламондуа сидит у себя в особняке в форме хрустального лебедя, в ванной, гладя персидского кота, лежащего на тумбочке рядом)
Ламондуа: Они думают, что смогут остановить мою Волну! Ха-ха-ха! Так гнать Волну, как я, никто не умеет! Вскоре здесь не останется никого, а мне за мое открытие дадут Нобелевку!
(вбегает референт)
Референт: (панически) Сэр, ваш сарай сгорел!
Ламондуа: (белея и начиная рвать на себе волосы) Как сгорел?! На чем же я отсюда улечу?
Референт: (осторожно) Шеф, вы собирались улететь на сарае?
Ламондуа: Молчи, болван, ты ничего не понимаешь! (выглядывая в окно, видит вдали бело-голубой купол цирка-шапито, изображающий «Тариэль») Вот оно! (убегает)

* * *
Роби: (летит на флаере) Таня! Моя Таня! (приземляется в степи, там стоит флаер с Таней и Габой, крупным планом индикатор топлива – на нуле. Таня и Габа страстно целуются)
Роби: (с улыбкой) А чего это вы здесь делаете?
Таня: Ой! Роби! Понимаешь, тут это… и Волна! А у нас бензин кончился… Но это ничего не значит!
Габа: Как это ничего не значит?!
Таня: Ой! Габа! Ну понимаешь… это все очень сложно… я такая тонкая натура… мальчики, ну сделайте же что-нибудь!
(Роби тупит)
Габа: Йо, бразер, я усек фишку. Во флаере только два места, нас трое, вы любите друг друга…
Роби: (с подсказки Бондарчука) Нет! Это вы любите друг друга, я же видел – вы целовались…
(Таня ревет)
Габа: Нет, вы летите, а я героически погибну, но перед этим я спою вам песню… (начинает читать рэп)
Роби: Но!..
Габа: (достает большую пушку и стреляет себе в живот, не переставая читать рэп. Роби с Таней быстро улетают)

* * *
(Ламондуа врывается в кабинет к Матвею, там же сидит Горбовский)
Матвей: А, Ламондуа! Сделайте что-нибудь!
Ламондуа: Это вы сделайте что-нибудь! Я уникальный, меня надо спасать!
Горбовский: Нет, тебя спасать мы не будем.
Ламондуа: Почему?
Горбовский: По сценарию!

(За окнами беснуется толпа, разделенная на два лагеря – одни орут «Волна! Волна!», вторые «Нуль-Т! Нуль-Т!». У всех соответствующие шарфики, футболки, боевая раскраска – волны у одних и 0-Т у других)
Матвей: (выходя на балкон) Радужане! Волна победила со счетом 1:0.
Волновики: УРРРРРАААА!!!
Матвей: Чего ура-то? Сейчас она нас всех тоже того… победит…
Ламондуа: (отпихивая Матвея от микрофона) Друзья! Вы все хорошо меня знаете и, я уверен, любите! Звездолет на Радуге только один, места всем все равно не хватит. Нужно спасать все самое ценное, а что на Радуге ценнее науки? Только те, кто двигают эту науку. (кокетливо водя ножкой) Например, я.
Горбовкий: (тоже выходит на балкон) Я же уже сказал – нет!
Ламондуа: Ну почему?!
Горбовский: Да рожа мне твоя не нравится…
(Публика аплодирует, Бондарчук рвет на себе отсутствующие волосы, потом показывает Уиллису на сценарий, тот разворачивает бумажку и сверившись с ней, поправляется). То есть, потому что самое главное в нашей жизни – это наши дети! (Марк на фоне страдальчески морщится, затем крупный план Джины и слезы в ее глазах) Ведь это наше будущее! В их чистых сердцах нет ненависти и потому, спасая их, мы спасаем надежду на лучшее будущее…
(Толпа скучнеет, Уиллис оценивает размеры речи и выбрасывает бумажку) Короче, спасаем детей и все.

* * *
(дружными рядами детей ведут на корабль парами – все нарядно одеты, с цветами и бантиками – как на первое сентября. Среди детей пытается затесаться Ламондуа в беленьких носочках и коротких штанишках. Горбовский пресекает эту попытку)
Ламондуа: (оскорбленно) А что, я мальчик! Кто скажет, что я девочка – пусть первый бросит в меня камень! (понуро уходит)
(к Горбовскому подходят люди, пытаются всучить ему гигантские плюшевые игрушки, хрустальные вазы с него ростом, персики «мой папа кюшал, я кюшал и ты кюшать будешь», дыни «сладкая как мед, вах!», картошечку с огурчиками. Горбовский берет соленый огурец и смачно откусывает. К нему подходят Марк и Перси)
Горбовский: Короче, мужики, мы все не влезем.
Марк: Тогда пусть остается Перси, он самый толстый.
Перси: Нет, пусть остается Марк, он молодой, авось выживет…
Горбовский: Вообще-то, поместится только один…
Перси: (мудро) Ну что ж, я уже старый, я останусь… а вы решайте.
Марк: (вспомнив Алю) И я останусь – у меня обязательства…
Горбовский: Нет, я капитан. Мне решать – я останусь.
Марк: Что ж… придется решать как всегда.
(Все делают суровые лица)
(Следующий кадр: экипаж «Тариэля» скидывается на камень-ножницы-бумага. Выигрывает Горбовский)
Горбовский: Ну что же, я капитан, значит, мне и лететь. Это очень тяжелое и непопулярное решение, но…
Марк: А чего это ты полетишь? Давайте лучше я!
Горбовский и Перси: А чего ты?!
Марк: У меня еще вся жизнь впереди… И пять детей – как им без отца? И вообще, я красивый… меня жалко!
Перси: Нет уж, тогда лучше я полечу! А вдруг дети заболеют – я же врач!
Горбовский: А ничего, что ты звездолет водить не умеешь?
Перси: Я научусь! У меня пятерка была по математике… в школе… в третьем классе… во второй четверти…
(В это время у них за спинами «Тариэль» поднимается в воздух)
Горбовский: (озадаченно) А кто летит-то?
Голос из толпы: (гордо) Это ж сынок мой, не зря я его в кружок юных звездолетчиков записал… а жена все говорила – в фигурное катание, в фигурное катание…
(экипаж «Тариэля» смотрит друг на друга, все трое пожимают плечами и расходятся)

* * *
(Под музыку страстного танго меняются кадры: с двух сторон идет Волна, тело Габы на песке, которое поглощается Волной, люди на площади танцуют танго, ветер поднимает вверх бумаги с физическими расчетами, полностью обнаженные Марк с Алей занимаются любовью в степи – камера показывает то попу Брэда Питта, то страстно приоткрытые губы Скарлетт Йохансон, Ламондуа рыдает в обнимку с Аристотелем, Роби тянет Таню за руку, Таня продолжает реветь и по ее губам читается «Габа!»)

(Горбовский сидит на пляже, мудро смотрит вдаль)
(Появляется Камилл с рукой в гипсе)

Горбовский: Опять ты?
Камилл: Опять я. Чего сидим, кого ждем?
Горбовский: А чего делать-то? (пожевав травинку) Вот таким, Камилл, дерьмом, обычно и заканчивается наша жизнь…
Камилл: Помнишь, что я говорил тебе в прошлый раз?
Горбовский: Что?
Камилл: (истерично) Ну почему меня никогда никто не слушает! Я говорил, что надо было тогда ставить на «Спартак»?! Я говорил, что Снэйп хороший?! Я говорил, что Мадонна разведется с Гаем Риччи?! Я говорил, что сегодня будет +23, кратковременные осадки, местами облачно?! Говорил! А меня никто никогда не слушал!
Горбовский: Погоди, я кажется вспомнил. Ты как-то за пивом говорил, что я… (широко распахивает глаза от осознания)
Камилл: Ты Избранный, Леонид!
Горбовский: И что я должен делать?
Камилл: (усаживаясь поудобней) Ну, значит так. Есть одно средство. Тебе надо полететь в высокие-высокие горы на Заокраинном Западе, там есть глубокая пещера, ее охраняют страшные заклятия… В пещере три коридора: налево пойдешь – «Тариэль» потеряешь, направо пойдешь – мозги потеряешь… (посмотрев на него)… впрочем, тебе не страшно, а прямо пойдешь… угадай?
Горбовский: Слушай, Камилл, куда я сейчас полечу – десять минут до конца фильма осталось.
Камилл: Ну я так и думал, пришлось все делать за тебя. (распахивает плащ, под ним пояс шахида)
Горбовский: Это чё, раз я Избранный, так мне и помирать?
Камилл: А то! Зато над миром будет голубое небо.
Горбовский: А мне-то что это голубое небо?!
(Камилл снимает с себя пояс и с поклоном протягивает его Лене, как рушник)

* * *
(Горбовский в поясе летит на флаере к Волне, бубня «А чего сразу я? Как бомбу кидать, так сразу Избранный…», затем губы продолжают двигаться так же, но вслух голос произносит другое)
Горбовский: Пусть я погибну, но все эти люди будут жить! Что там стоит моя никчемная жизнь по сравнению с целой планетой! (снимает пояс и выкидывает его в волну. Атомный взрыв)
(В полных боли глазах Джины, одетой в сексапильное и стильное маленькое черное платье отражается атомный взрыв. По ее лицу текут слезы, а губы шепчут «Леонид…»)

(Горбовский приходит в себя и видит склоненное над собой прекрасное лицо Джины)
Джина: Леонид! Леня! Ленечка… не умирай, не бросай меня!..
Горбовский: Да жив я… а где все?
Джина: Ах! Ты нас всех спас! (покрывает поцелуями его лицо)
(Смена кадров: Камилл целует Роби, Марк с Алей, усталые, но довольные, лежат в траве и Аля шепчет «А ты меня любишь?», ликование в народе)
(Следующий кадр: на грузовике по Столице едут Горбовский в обнимку с Джиной, Марк в обнимку с Алей, Камилл в обнимку с Роби, Перси сам по себе. Народ ликует, забрасывает их конфетти. Надо всем этим в небе закладывает виражи цирк-шапито, изображающий «Тариэль»)

* * *
(Президент Земного Шара жмет Горбовскому и остальным руки, награждает их медалями. Угадываются интерьеры Белого Дома. Все выходят на лужайку перед Белым Домом и смотрят на небо. Удаление и камера показывает вдали от Земли мирную и процветающую Радугу)
Горбовский: Я просто делал свою работу.
(Все кривятся)

(Титры. Уилл Смит читает рэп на текст
"Когда, как темная вода,
Лихая, лютая беда
Была тебе по грудь,
Ты, не склоняя головы,
Смотрела в прорезь синевы
И продолжала путь..."
Tags: books, fun, movies
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments